"Он осердился и не хотел войти". Лук.15:28

Во многих евангельских описаниях мы видим подобный контраст: вот двенадцать апостолов, но один из них Иуда; Господь Иисус на кресте – царственный и чистый, а по сторонам – разбойники. В пятнадцатой главе Луки, откуда взят наш текст, находится одно из сильнейших описаний гибели и восстановления блудного сына. Чье сердце не было тронуто этой простой историей? И вдруг мы наблюдаем резкий контраст: черная грозовая туча – скверный характер старшего сына, брата возвратившегося блудного сына.

Рассматривая грех не в его богословском значении, а таким, каким он встречается повседневно, мы видим, что он бывает двоякого рода: грех плоти и грех настроения; или, другими словами, - грехи похотей всякого рода и формы, а также самолюбия, и грехи характера. Младший сын является примером греха похоти, старший же – греха характера.

На первый взгляд кажется, что черной тучей в этой притче является младший, блудный сын. Это он ведь попрал все добродетели и покрыл себя и родительский дом позором. Не раз уже указывали на этого беглеца из родительского дома, в противовес его брату, который остался дома, как на воплощение всего худшего, что только может быть в характере человека. Возможно, что такое мнение ошибочно. Возможно, что старший сын хуже младшего. Мы судим о грехах, как и о большинстве вещей в этом мире, - по их наружности. Пороки наших ближних мы взвешиваем весами, которые установило для этого окружающее нас общество; самые грубые грехи ставим в основание, затем выше помещаем менее отвратительные, потом выше – еще менее очевидные; по какому-то странному процессу чаша весов стушевывается и, наконец, как бы совершенно исчезает, оставляя массу грехов без определения, без веса, без названия и без указания на их опасность. Но мы, люди, не имеем ведь гирь для взвешивания грехов. Одни мы называем тяжелыми, другие – легкими, но это ведь все наши слова, не Божьи. Очень возможно, что так называемые «легкие грехи» являются самыми тяжелыми. Уже то, что мир видит грубые грехи так ясно, заставляет сомневаться, что они наихудшие. Утонченный и невидимый грех, который находится ближе всех к духовной жизни, должен бы считаться самым унизительным. Между тем, общество для таких грехов даже названия не имеет, они кажутся ему неважными. Грех старшего брата является, по мнению многих, чем-то обыкновенным; он, мол, только немного рассердился, не стоит об этом много и говорить. Он просто был на время в плохом настроении.

Посмотрим, что такое проявление настроения. Для Господа оно достаточно важно, чтобы говорить о нем. Старший брат, тяжело работающий, терпеливый, исполнительный во всем, что касается долга, - скажем о нем все хорошее, что можем, - вернулся домой после продолжительного труда на поле. Уже многие годы он так возвращался с поля каждый вечер с утомленным телом, но с легким сердцем, потому что он исполнял каждый день свой долг, и чело его было покрыто потом честной жизни. Как часто человек способен воображать, что ответственность его за свой характер кончается, когда он честно исполняет свой труд. Но человек обычно попадает в искушение, когда меньше всего ожидает его, и это искушение легко открывает всю его истинную природу. В этот вечер, когда старший брат возвращался домой, он услышал радостный шум и пение. Такое ликование - нечто новое на такой одинокой ферме. "Брат твой пришел, - сообщает слуга, - и ради этого закололи откормленного теленка".

Но нет, на лице его нет радости. Все оно превратилось в грозную тучу. "Брат? - недовольно говорит он, - Бродяга! Говоришь, что закололи для него откормленного теленка? Это больше, чем когда-либо сделали для меня. Я покажу им, что думаю об этом ликовании. А говорят еще, что есть будто награда за добродетель! Вот я здесь жил все это время, не уходил, и на меня внимания не обращали, почета не оказывали, а этот мальчишка прибежал от свиного корыта – и ради него всю округу созывают!"

"Он осердился и не хотел войти".

"Ах, ребенок!" - хотелось бы воскликнуть, глядя на него. Но в этом прорыве характера кроется нечто гораздо большее, чем просто минутное настроение. Прорвалось в виде грозовой тучи то, что давно гнездилось под прикрытием его добродетелей и, быть может, было там всю его жизнь. Грозовая туча! Утонченные газы множества грехов собрались вместе в минуту такого настроения и теперь бичуют его душу чувствами негодования и злобы. Зависть, гнев, злость, жестокость, гордость, надутость, обидчивость, недовольство, самоправедность, дурное расположение духа, раздражительность при всяком слове, упрямство – все это, смешанное в одно, составляет скверный характер. Это справедливый анализ. Но как часто даже смеются над этим. "Что с ним?" - "Да просто так, в нехорошем настроении, - отвечают, - немного погорячился. Ничего, пройдет, просто туча нашла". Но ведь туча составляется из капель, капли составляют океан – своевольный, причиняющий много вреда, когда он неожиданно прорывается через ограду. В жизни это тоже океан, но составлен он из малозаметных самих по себе капель зависти, гневливости, гордости, немилости, жестокости, самоправедности, надутости, обидчивости, ворчливости, недовольства и упорства. Когда эти капли сливаются, они превращаются в грозную губительную силу.

Что особенно прискорбно в отношении скверного характера, это то, что от него нет никакой пользы. Некоторые отрицательные влияния иногда приводят к добрым результатам, но этот характер – просто горе. Ничто в мире сем не причиняет столько продолжительного, ненужного и оскорбительного страдания, чем он. Потому так неумолимо строг приговор Господа: "Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской".

Грех скверного характера портит и образ Божий, и дело Божье. Да сохранит нас от него Господь!